Тебе знаком ли сын богов,
Любимец муз и вдохновенья?
Узнал ли б меж земных сынов
4 Ты речь его, его движенья? —
Не вспыльчив он, и строгий ум
Не блещет в шумном разговоре,
Но ясный луч высоких дум
8 Невольно светит в ясном взоре.
Пусть вкруг него, в чаду утех,
Бунтует ветреная младость, —
Безумный крик, холодный смех
12 И необузданная радость:
Всё чуждо, дико для него,
На всё безмолвно он взирает,
Лишь что-то редко с уст его
16 Улыбку беглую срывает.
Его богиня — простота,
И тихий гений размышленья
Ему поставил от рожденья
20 Печать молчанья на уста.
Его мечты, его желанья,
Его боязни, ожиданья —
Всё тайна в нём, всё в нем молчит:
24 В душе заботливо хранит
Он неразгаданные чувства.
Когда ж внезапно что-нибудь
Взволнует огненную грудь, —
28 Душа, без страха, без искусства,
Готова вылиться в речах
И блещет в пламенных очах.
И снова тих он, и стыдливый
32 К земле он опускает взор,
Как будто б слышал он укор
За невозвратные порывы.
О, если встретишь ты его
36 С раздумьем на челе суровом, —
Пройди без шума близ него,
Не нарушай холодным словом
Его священных, тихих снов!
40 Взгляни с слезой благоговенья
И молви: это сын богов,
Питомец муз и вдохновенья!

Ты в жизни только расцветаешь,
И ясен мир перед тобой, —
Зачем же ты в душе младой
Мечту коварную питаешь?
5 Кто близок к двери гробовой,
Того уста не пламенеют,
Не так душа его пылка,
В приветах взоры не светлеют,
И так ли жмёт его рука?

10 Мой друг! слова твои напрасны,
Не лгут мне чувства — их язык
Я понимать давно привык,
И их пророчества мне ясны.
Душа сказала мне давно:
15 Ты в мире молнией промчишься!
Тебе всё чувствовать дано,
Но жизнью ты не насладишься.

Не так природы строг завет.
Не презирай её дарами:
20 Она на радость юных лет
Даёт надежды нам с мечтами.
Ты гордо слышал их привет:
Она желание святое
Сама зажгла в твоей крови
25 И в грудь для пламенной любви
Вложила сердце молодое.

Природа не для всех очей
Покров свой тайный подымает:
Мы все равно читаем в ней,
30 Но кто, читая, понимает?
Лишь тот, кто с юношеских дней
Был пламенным жрецом искусства,
Кто жизни не щадил для чувства,
Венец мученьями купил,
35 Над суетой вознёсся духом
И сердца трепет жадным слухом,
Как вещий голос, изловил! —
Тому, кто жребий довершил,
Потеря жизни не утрата —
40 Без страха мир покинет он!
Судьба в дарах своих богата,
И не один у ней закон:
Тому — процвесть с развитой силой
И смертью жизни след стереть,
45 Другому — рано умереть,
Но жить за сумрачной могилой!

Мой друг! зачем обман питать?
Нет! дважды жизнь нас не лелеет.
Я то люблю, что сердце греет,
50 Что я своим могу назвать,
Что наслажденье в полной чаше
Нам предлагает каждый день;
А что за гробом, то не наше:
Пусть величают нашу тень,
55 Наш голый остов отрывают,
По воле ветреной мечты
Дают ему лицо, черты
И призрак славой называют!

Нет, друг мой! славы не брани:
60 Душа сроднилася с мечтою;
Она надеждою благою
Печали озаряла дни.
Мне сладко верить, что со мною
Не всё, не всё погибнет вдруг,
65 И что уста мои вещали:
Веселья мимолётный звук,
Напев задумчивой печали
Ещё напомнит обо мне,
И сильный стих не раз встревожит
70 Ум пылкий юноши во сне,
И старец со слезой, быть может,
Труды нелживые прочтёт;
Он в них души печать найдёт
И молвит слово состраданья:
75 «Как я люблю его созданья!
Он дышит жаром красоты,
В нём ум и сердце согласились,
И мысли полные носились
На лёгких крылиях мечты.
80 Как знал он жизнь, как мало жил!»

Сбылись пророчества поэта
И друг в слезах с началом лета
Его могилу посетил…
Как знал он жизнь! как мало жил!