На небе все цветы прекрасны,
Все мило светят над землёй,
Все дышат горней красотой.
4 Люблю я цвет лазури ясный:
Он часто томностью пленял
Мои задумчивые вежды
И в сердце робкое вливал
8 Отрадный луч благой надежды;
Люблю, люблю я цвет луны,
Когда она в полях эфира
С дарами сладостного мира
12 Плывёт как ангел тишины;
Люблю цвет радуги прозрачной, —
Но из цветов любимый мой
Есть цвет денницы молодой:
16 В сём цвете, как в одежде брачной,
Сияет утром небосклон;
Он цвет невинности счастливой,
Он чист, как девы взор стыдливой,
20 И ясен, как младенца сон.

Когда и страх и рой веселий —
Всё было чуждо для тебя
В пределах тесной колыбели;
24 Посланник неба, возлюбя
Младенца милую беспечность,
Тебя лелеял в тишине;
Ты почивала, но во сне,
28 Душой разгадывая вечность,^[1]
Встречала ясную мечту
Улыбкой милою, прелестной…
Что сорвало улыбку ту,
32 Что зрела ты — мне неизвестно;
Но твой хранитель — гость небесной
Взмахнул таинственным крылом, —
И тень ночная пробежала,
36 На небосклоне заиграла
Денница пурпурным огнём,
И луч румяного рассвета
Твои ланиты озарил.
40 С тех пор он вдвое стал мне мил,
Сей луч румяного рассвета.
Храни его… не даром он
На девственных щеках возжён;
44 Не отблеск красоты напрасной,
Нет! он печать минуты ясной,
Залог он тайный, неземной.
На небе все цветы прекрасны,
48 Все дышат горней красотой;
Но меж цветов есть цвет святой
То цвет денницы молодой.

Всевышний дух! ты всё, ты всё мне дал,
О чём тебя я умолял;
Недаром зрелся мне
Твой лик, сияющий в огне.
5 Ты дал природу мне, как царство, во владенье;
Ты дал душе моей
Дар чувствовать её, дал силу наслажденья.
Иной едва скользит по ней
Холодным взглядом удивленья;
10 Но я могу в её таинственную грудь,
Как в сердце друга, заглянуть.
Ты протянул передо мною
Созданий цепь — я узнаю
В водах, в лесах, под твердью голубою
15 Одну благую мать, одну её семью.
Когда завоет ветр в дубраве тёмной,
И лес качается, и рухнет дуб огромной,
И ели ближние ломаются, трещат,
И стук, и грохот заунывный
20 В долине будят гул отзывный, —
Ты путь в пещеру кажешь мне,
И там, среди уединенья,
Я вижу новый мир и новые явленья,
И созерцаю в тишине
25 Души чудесные, но тайные виденья.
Когда же ветры замолчат
И тихо на полях эфира
Всплывёт луна, как светлый вестник мира,
Тогда подъемлется передо мной
30 Веков туманная завеса,
И с грозных скал, из дремлющего леса
Встают блестящею толпой
Минувшего серебряные тени
И светят в сумраке суровых размышлений.
35 Но, ах! теперь я испытал,
Что нет для смертных совершенства!
Напрасно я, в мечтах душевного блаженства,
Себя с бессмертными ровнял!
Ты к страшному врагу меня здесь приковал:
40 Как тень моя, сопутник неотлучный,
Холодной злобою, насмешкою докучной
Он отравил дары небес.
Дыханье слов его сильней твоих чудес!
Он в прах меня низринул предо мною,
45 Разрушил в миг мир, созданный тобою,
В груди моей зажёг он пламень роковой,
Вдохнул любовь к несчастному созданью,
И я стремлюсь несытою душой
В желаньи к счастию и в счастии к желанью.